Леруа, а затем и Гейманс анкетным путем среди населения пытались изучать степень распространенности и причины возникновения переживаний отчуждения. Было установлено, что эти состояния сравнительно часто встречаются в пубертатном возрасте, после усиленной умственной работы, при резких аффективных переживаниях. На основании этих исследований Гейманс даже устанавливает особый тип личности, склонный к переживаниям отчуждения и ложных узнаваний: этим личностям свойственна большая эмоциональность, неровность настроения, неравномерная работа и малая склонность к математическим наукам.

Объясняя такое состояние человека, Гейманс отмечает, что деперсонализация и ложное узнавание с мгновенным отчуждением слов, несомненно, являются однотипными явлениями. Нахождение чуждым и лишенным смысла знакомого слова также можно считать результатом снижения психической энергии. Точно также обстоит дело с деперсонализацией, когда чуждым становится не отдельное слово, а целый комплекс настоящих восприятий, когда имеется выпадение всех ассоциаций. Леруа, придерживаясь этого взгляда, тоже предполагает, что чувство отчуждения нужно рассматривать как ложное чувство, которое устанавливается посредством еще невыясненной причины. Основным моментом, характеризующим такое состояние больного, является факт, что все действия, мысли и чувства проявляются особым характером: одновременно, как только они входят в сознание субъекта, он испытывает впечатление неопределенного состояния чувства, особое чувство, которое в нормальном состоянии только сопровождает чуждые, новые, неожиданные состояния сознания.

Пик совершенно самостоятельно приходит к аналогичной точке зрения. Для него первичным проявлением состояния деперсонализации считается патологическое выпадение «чувства знакомости», которое затем вызывает чувство отчуждения. В своей работе «К патологии чувства знакомости» он подчеркивает важную роль этого чувства в духовной жизни человека У эпилептиков и нередко у истериков состояние отчуждения часто выступает приступообразно.

По мнению Пика, тщательный анализ больных показывает, что никакой доказуемой психосенсорной анестезии или парестезии у больных нет; при опросе их выясняется, что окружающее в действительности не представляется изменившимся, а дает только впечатление чуждого, и это расстройство больные определяют, как чувство чуждости. Автор делает вывод, что выпадение чувства знакомости проявляется в нарушениях ориентировки в состояниях, сопровождающихся страхом, так как наступившее чувство отчуждения ведет к выявлению беспомощности в смысле Вернике.

Психолог Гефдинг указывает на то, что определенное восприятие, уже однажды имевшее место, связывается с настоящим восприятием в своеобразный психический феномен, который он обозначил как «качество знакомости». Здесь, по его мнению, имеется особый сплав ассоциаций тождества. Психологи Вундт, Титченер и Фолькельт также придерживаются настоящей теории.

Г. Штерринг предлагает «качество знакомости» называть не чувством, а интеллектуальным процессом, и при этом это положение он обосновывает фактором внезапного вхождения впечатления в поле ясного сознания.

Дюга, посвятивший целый ряд работ вопросу о деперсонализации, не отличается особым постоянством и четкостью своих взглядов. Однако, несмотря на это, его можно в основном причислить к сторонникам ассоциационного направления. В состояниях деперсонализации Дюга видит расстройство сознания, которое наступает вследствие утомления мозга ввиду продолжительной и интенсивной его деятельности и при различных интоксикациях. Благодаря этому наступает снижение и распад элементов сознания, а также снижение душевного синтеза.

По мнению Дюга, деперсонализация выражается в том, что новую ситуацию индивид не может больше при вести в созвучие с прежним опытом. Это есть исключительное патологическое состояние, психическое расстройство особого типа, а именно логического качества и целенаправленности внимания. Ассимиляция в личном «я» нарушается. Отсутствует «коэффициент личности», т. е. тот личный синтез, в котором восстанавливается связь между ощущением и субъектом. Чувство потери реального исходит из интереса и внимания, которые проявляются по отношению к окружающим предметам.

Возникшее из-за безразличия у больного состояние отчуждения можно сравнить с переживанием взрослого, который, смотря на свой портрет в детском возрасте, сомневается, он ли это.

Некоторые авторы (Полан и др.) подмечают важную роль контрастирующих ассоциаций, преобладание которых вызывает снижение воли, наблюдаемое при феноменах отчуждения.

Особенно много проблемой нарушения «функции реального» занимался П. Жане, который часто это наблюдал у лиц, страдавших психастеническими и истерическими состояниями. В опубликованной работе он приводит характерное высказывание одного больного: «Если мы видим циклопа перед нами, то мы удивляемся, увидев один глаз посередине лба. потому что у нас нет привычки видеть людей такими. И вот все предметы для меня были, как циклопы; они не имели того вида, как обыкновенные предметы… Я потерял привычку, чувство, что предметы являются обычными. Обыкновенно это чувство чуждости осложняется другими чувствами нереальности и грез… » Далее больной говорит: «Я—это не я, который действует; я вижу себя действующим, я себя слышу говорящим, но это кто-то другой говорит, это машина, которая говорит за меня».

Чувство отчуждения, автоматизма и потери свободы Жане объясняет недостаточностью психического синтеза, основываясь на том факте, что больные теряют способность связывания, объединения своих действий со своей личностью в целом. Автор указывает, что чувство достоверности и реальности сопутствует высокой степени мозговой деятельности в ощущениях и представлениях и интеллектуальной деятельности. Если личность уже привыкла к известному максимуму сознания, то этот максимум будет назван реальным, и она не будет в силах распознать эту достоверность и реальность, если не сможет достигнуть этого максимума. Больные невольно свое настоящее состояние сравнивают с предыдущим. И поэтому возникает состояние внутреннего противоречия. Здесь взгляды Энара близки ко взглядам Жане.